/ Рассказы

«Тот, кто спас сам себя»

-А ты отчего не поешь?
Этот вопрос застал меня врасплох. Только я поднял голову к звездному небу, чтобы настроиться на нужный лад и начать мурлыкать что-нибудь себе под нос, а тут он.

-Да, не видал я никогда, чтобы пел ты, - покивал мужчина, соглашаясь со своими словами. У него были длинные спутанные волосы, в которых намертво застряли очки ночного видения. Среди наших его называли “Тот, кто видит в темноте”. Сейчас линзы были подняты, и свет от костра отражался в его глазах.

-Я не знаю, про кого петь, - честно признался я.
Так и есть. Каждую ночь, когда мы останавливались на ночлег и разводили огонь, я садился в круг вместе со всеми, но слова песни не шли у меня, только невнятная мелодия, которую я направлял к звездному небу.

-На земле еще полмиллиарда душ осталось, а не знаешь ты за кого петь? - удивился Тот, кто видит в темноте. Он усмехнулся, а я почувствовал себя совсем уж скверно.
Тот, кто видит в темноте чуть прикрыл глаза и произнес:
-Этой ночью я буду петь за девушку, каштановые волосы у которой. Она живет отсюда оочень далеко, ловит рыбу гарпуном большим и разделывает ее вострым ножом. На шее у нее клыки рыбьи с палец размером висят, и зовут ее… - мужчина на секунду задумался. - Зовут ее Та, кто ловит рыбу.

На какое-то мгновение я тоже увидел ту самую девушку с каштановыми волосами, вот только ловила она не гарпуном, а самонаводящимся пневматическим арбалетом - откуда-то я знал эти слова, как знал то, что очки того, кто видел в темноте называются очками ночного видения. За это меня прозвали “Тот, кто знает”.

-Назавтра после восхода солнца, - сказал мой собеседник, - Наступит она на ежа морского, а через два дня погибнет от яда…
“От заражения крови, скорее”, - мысленно поправил я.
-Та, кто ловит рыбу умрет, но оттого, что я спою за нее сегодня ночью, душа ее спасется в Алмазном городе.

Алмазный город виднелся высоко в небесах и по своей красоте спорил с самим Млечным путем. От него на землю ложился неяркий белый свет, охлаждая песок и заставляя редкие камни отбрасывать таинственные тени. Пустыня ночью была сказочно красива, и я любил эти посиделки у костра под пение, уносящиеся ввысь.

Я шел за Тем, кто знает дорогу, сколько себя помню. Год или даже больше. То, что было раньше, я не мог воскресить в памяти, как бы не старался. Я знал, что песок называется песком, оазиз - оазисом; я знал, что костер горит с выделением теплового излучения и света. Но все эти знания были лишь вырванными из контекста словами.

Тот, кто знает дорогу говорил, что наша задача заключается в то, чтобы спеть песню про каждого живущего на земле человека. Тогда после своей смерти он возродится в Алмазном городе, в другой реальности. Если же песня не спета - он исчезнет из мира без права вернуться. Именно поэтому существуем мы, “поющие”, те, кто совершает свой бесконечный путь через пески.
Но кто споет песню про нас? Ответа на этот вопрос не было у Того, кто знает дорогу.

Наш лагерь снялся с места рано утром, бережно закопав в песок остатки еще тлеющего костра. До полудня мы шли вперед, ориентируясь на едва заметные очертания Алмазного города, но не туда лежал наш путь. Те, кто видел алмазных людей рассказывали, что они непостижимы для нас: ни их внешность, ни звуки, которые они издают. Насколько я понял, очутиться там можно только после реинкарнации, когда персонализированный набор рифмованных строчек перенесет твое уцелевшее сознание в новое тело. Несколько раз я спрашивал у Того, кто знает дорогу, куда мы идем, и всякий раз он отвечал, что конец не важен. Он говорил, что ведет нас путем, в котором имеет значение лишь чередование восходов и закатов. Каждую ночь мы должны останавливаться на ночлег и петь, пока звезды не начнут гаснуть, так что, вполне возможно, что мы просто ходим кругам.

За все время пути я не видел ни одного поселения, ни одного нового человеческого лица, кроме тех, кто шел со мной. Где те полмиллиарда человек, о которых говорил Тот, кто видит ночью? Хотя, если честно, я плохо представлял себе, что значит полмиллиарда.

Ситуация изменилась сегодня днем, когда безжалостно палящее солнце преодолело свой зенит. Я поднял глаза и взглянул на горизонт, дрожащий от раскаленного воздуха. “Это вода испаряется, и потоки газов устремляются вверх”, - напомнил я себе. На горизонте маячили три объекта, три высоких, устремленных в небо треугольника. Примерно через час мы приблизились к ним настолько, что смогли различить бревна из которых они были сложены.

“Костры”, - догадался я, почуяв запах дыма, к которому примешивался неприятный, чуть сладковатый запах.
Еще через полчаса мы вышли прямо к ним, на небольшую равнину с утоптанным, перемешанным с золой песком. Кое-где на земле встречались фрагменты костей.

-Ритуальное место это, - сказал Тот, у кого один глаз. - Три девушки заживо себя сожгли, чтобы попасть в Алмазный город скорей.
Вся группа остановилась возле костров и принялась рассматривать три скелета, находящихся в центре каждого костра. Они были туго обтянуты обуглившимися тканями и фрагментами одежды; у кого-то даже сохранились украшения.

Я стоял с открытым ртом и не знал, что думать. За целый год странствий, это были первые люди, которых я увидел, хоть и мертвые.
-Теперь они в Алмазном городе, - произнес Тот, кто красиво поет и устремил печальный взгляд в небо.

Этой ночью я долго не мог заснуть. Даже когда все уже разошлись, а звезды на небе почти растаяли, я продолжал сидеть у костра и по своей привычке напевать под нос мелодию без слов. Алмазный город блестел в вышине, такой же прекрасный и недостижимый, как и всегда.
“Должно быть, три девушки уже там. Как и Та, кто ловит рыбу”, - подумал я, закутываясь в плащ поплотнее. - “Когда все полмиллиарда окажутся в Алмазном городе, возможно, придет и наш черед”.
Неожиданно в моей голове начали возникать строчки. Навязчивые, готовые в любой момент слететь с языка. Это была песня. Далеко не такая красивая, как у остальных, но моя собственная, первая песня.

Он прошел долгий путь
Этот странник песков
Вся одежда его обветшала
Он родился давно,
Много циклов назад
Пусть начнет он дорогу сначала…

Я пел и пел, постепенно понимая, что эта песня обо мне. Но я не мог ее изменить, не мог убрать или добавить строчки, я просто воспроизводил то, что подсказывало мне сердце и отправлял этот нескладный набор рифмованных строчек за горизонт, откуда медленно поднималось солнце.

-Отчего Тот, кто знает сошел с пути? - спросил кто-то у Того, кто знает дорогу.
-Теперь его путь лежит в Алмазный город, - ответил старик.
-Знал бы, что можно так, спел бы за себя, - провожая взглядом догорающий костер, сказал Тот, кто видит в темноте.
-Ему можно, - ответил Тот, кто знает дорогу. - Ошиблись мы, имя ему дав неверное. Его зовут Тот, кто спас сам себя.

Y4rzJQulYDo-1

Понравился рассказ? Автору будет приятно, если ты поделишься впечатлением